Дневник выжившего. Запись шестая: Сигнал

В пятой записи я поставил первую стену и впервые за всё время уснул за своим. Я думал, теперь начнётся покой. Вместо покоя пришёл сигнал.

Это случилось в третью или четвёртую ночь за стеной — я уже сбился, считать дни на острове занятие неблагодарное. Я сидел у очага, чинил ремень, и тут Роби в кармане захрипел иначе, чем обычно. Не своим ровным голосом, а чужим шумом — будто кто-то скрёбся в дверь изнутри коробки.

— Тихо, — сказал Роби, и впервые в его треснувшем голосе было что-то похожее на волнение. — Поймал. Это не я. Это снаружи.

Из шума прорезался голос. Далёкий, рваный, человеческий. Не мой и не Роби — третий. Он называл какие-то координаты, ронял половину слов в треск, повторял одно и то же, как делают, когда очень хотят, чтобы услышали. Я не разобрал почти ничего. Но я разобрал главное: на острове есть кто-то ещё. Не зверь, не тень в тумане, а живой, у которого есть рация, привычка говорить в эфир и причина это делать.

— Корвин, — сказал Роби, будто пробуя имя на вкус. — Радист. Сидит где-то на своей частоте и слушает остров. Если поймаешь его в поле — он расскажет тебе то, чего я знать не могу. Я вижу только то, что видишь ты. А он слышит дальше.

Той ночью я не спал. Не от страха — от того, что мир внезапно стал больше моего угла.

С того дня я стал слышать остров иначе. В Походах через карту рация нет-нет да и ловила слабый сигнал — не голос, а зов. Где-то рядом лежало что-то ценное, и сигнал тянул в ту сторону, как нитка. Я научился сворачивать на этот зов. Правда, выучил и горькое: тянет он не одного меня. Пару раз, дойдя по сигналу до места, я находил пустоту — кто-то успел первым, и зов гас, едва добычу забирали. Остров не обещает находку. Он лишь показывает, куда бежать наперегонки.

А ещё я понял, к чему всё идёт. Раз есть Корвин в эфире, значит, есть и те, кому он говорит. Роби рассказывал скупо, по своей привычке не пугать раньше времени, но картина складывалась. Где-то на острове стоит мирный перекрёсток, где торгуют и чинят, не хватаясь за нож. Где-то на севере — укреплённый город, и правит там человек по имени Карн, чьё имя Роби произносил без всякой теплоты: вожак Песчаных Волков, из тех, к кому лучше не соваться налегке. А между ними — люди, которые давно перестали выживать поодиночке и сбились в стороны.

— Рано или поздно, — сказал Роби, когда я в очередной раз заслушался треском в надежде поймать Корвина, — тебя спросят, с кем ты. Не словами. Просто настанет день, когда в одиночку за свою стену уже не удержишься. И тогда выбор стороны перестанет быть разговором и станет ответом.

Я отмахнулся, как отмахивался от его слов про железные руки у первого костра. Но в груди что-то осело тяжёлым. Потому что он, как всегда, был прав раньше меня.

Странная штука: пока я считал, что на острове только я и голос в кармане, мне было проще. Беда приходила от зверя, от голода, от собственной невезучести — от вещей без лица и без умысла. А теперь у беды появлялось лицо. И у помощи тоже. Где-то там, за туманом, сидели люди, у которых на меня были свои виды — добрые ли, злые, я ещё не знал. Я перестал быть одиноким пятном на пустой карте. Я стал кем-то, кого можно встретить.

В ту ночь я долго крутил Роби в руках, ловя обрывки чужих частот. Корвина я так и не поймал — он ещё ждал меня где-то в поле, на своей волне. Но я уже знал, что пойду его искать. Не за добычей. За тем, чтобы услышать, наконец, что там, дальше моей кривой стены.

Берег научил меня, что я живой. Огонь — что я умею делать. Туман — что мир такой, до какого дошёл. Чужой — что я не один. Стена — что у меня может быть «домой». А Сигнал научил тому, от чего я прятался дольше всего: что остров — не только мой. И однажды мне придётся решить, чьим он будет.

Дальше — дорога к чужим голосам. И первый из них уже ждал в эфире.

— продолжение следует —

«Дневник выжившего» — художественная хроника мира Wild World, бесплатной текстовой игры-выживания в Telegram. Если ты только нашёл эту страницу — начни с первой записи «Берег». Хочешь пройти этот путь сам? Очнуться на берегу →