Дневник выжившего. Запись десятая: Хозяин

В девятой записи я наконец перестал просто выживать: построил мастерскую, и машины пошли работать за меня, пока я сплю. Но север никуда не делся. Тварь на гребне стояла там же — и теперь, когда руки мне освободили, я пришёл за старым долгом.

Я помнил его. В тот раз я добрался до гребня на голом упрямстве, увидел его — и развернулся, потому что иначе остался бы там навсегда. С тех пор изменилось многое: за плечами стена, сторона, железные руки. А тварь не изменилась ничем. Она стояла на той же клетке, в той же позе, будто все эти месяцы ждала именно меня. Не бродила, не пряталась — стояла. Это была не просто сильная тварь. Это был Хозяин.

— Узел, — сказал Роби тихо, без обычной своей подначки. — Их теперь видно на карте, мечеными точками. Они не приходят и не уходят. Они держат место. И этот держит север с тех пор, как ты отсюда сбежал.

Приговор

Раньше я бы просто кинулся — и узнал бы цену уже мёртвым. Теперь у меня был способ спросить заранее. Я встал перед ним и… примерился. Осмотрел. И мир ответил мне честно, без жалости и без лести: в одиночку — не выстоишь.

Не «слабоват», не «попробуй» — а трезвый приговор по тому, чего я на самом деле стою сейчас, с моим оружием, в моей форме. Я почти обиделся. Месяцы роста, мастерская, машины — и всё равно «не один». Но Роби не дал мне ни секунды на гордость.

— Скажи спасибо, что узнал это до драки, а не во время, — отрезал он. — Раньше пустошь врала улыбкой и убивала. Теперь она говорит правду в лицо. Хочешь — иди один и ляг. Хочешь — слушай и живи.

Осада

Я всё равно ударил первым — надо же было понять врага руками, а не на словах. И понял быстро: Хозяина не сносят одним наскоком. Это размен, долгий и злой, удар за удар, и его запас будто не кончается. Я бил, пока хватало сил, отступал зализывать раны — и возвращался.

И вот что я уяснил в ту неделю: ничего не обнуляется. Раны, что я ему оставил, оставались на нём. Раны, что он оставил мне, оставались на мне. Только зазеваешься, бросишь его надолго — и он зализывает то, что ты в него вложил, и резню приходится начинать заново. Это была не драка. Это была осада — кто кого пересидит и переупрямит.

А потом я перестал быть один. На той же точке, у того же Хозяина, объявились другие. Не моя присяга, не уговор — просто живые, которым тоже понадобился этот гребень. Мы не сговаривались. Мы просто били одного и того же, и одно общее здоровье таяло на всех сразу. Роби назвал это Облавой.

Смешно: когда-то на юге я впервые встретил чужого и не знал, бить или бежать. Когда-то я выбрал сторону и стал чьим-то. А теперь рядом со мной валили Хозяина те, чьих имён я не знал, — и это было правильно. Каждый отгрызал столько, на сколько хватало злости, а добыча в конце делилась по тому, кто сколько вложил. Тянуть одеяло было незачем: добитчику ничего не падало сверху, каждому шло ровно по его зубам.

Метка

Он упал буднично. В какой-то заход просто не поднялся — осел на ту же клетку, где стоял месяцами, и пустошь на секунду затихла. С него мне досталась доля золота по моему вкладу, как и всем. А ещё — то, чего я раньше не держал в руках и что выпадает не всякому и не за каждый килл, кому уж пустошь решит. Метка пустоши.

Странная награда. Её не пустить в обычную драку, не продать, не отдать. Она нужна ровно для одного — делать меня сильнее против таких же Хозяев. Трофей, который не кормит и не греет — только тянет тебя за следующим Хозяином. И за следующим. Я взял её и понял, что взял не вещь, а дорогу. Север больше не стена, в которую я упёрся. Север — это лестница, и я встал на первую ступень.

А Хозяин… Роби сказал, что он вернётся. Узел не пустеет навсегда: точка возродится, и тот, кто на ней встанет, будет злее прежнего. Никакого «убил и доишь»: кто прирастёт к удобной точке сторожить её, того сама пустошь и накажет — фармить себя она не даёт. Свалил — молодец, иди за следующим, а этот ещё встретит тебя, и встретит хуже.

Берег научил меня, что я живой. Огонь — что я умею делать. Туман — что мир ровно такой, докуда я дошёл. Чужой — что я не один. Стена — что у меня есть «домой». Сигнал — что остров не только мой. Сторона — что я чей-то. Север — что мне есть куда расти. Механизмы — что можно перестать просто выживать. А Хозяин научил последнему: у роста больше нет потолка, в который упрёшься. Всегда есть точка злее, всегда есть гребень выше. Я больше не убегал от севера. Я в него входил.

И где-то там, выше по поясу, стоял на своей клетке Хозяин, рядом с которым этот был разминкой. Он ждал. Они все ждут. Это и есть охота — не конец дороги, а та её часть, у которой конца нет.

— продолжение следует —

«Дневник выжившего» — художественная хроника мира Wild World, бесплатной текстовой игры-выживания в Telegram. Если ты только нашёл эту страницу — начни с первой записи «Берег». Хочешь пройти этот путь сам? Очнуться на берегу →